Расскажи подробнее о своей литературной деятельности. Как ты пришел к писательству? О чем именно ты пишешь в своих книгах, и для какой аудитории они предназначены?
Мой путь к литературе был долгим и органичным, он вырос из привычки, которая сопровождает меня буквально с детства — из ведения дневников. Я всегда любил и люблю записывать свои мысли и впечатления. Для меня это была и остается важнейшей практикой осмысления жизни, особенно в путешествиях. У меня было железное правило: в любой поездке, перед тем как лечь спать, я обязательно записывал самые яркие и интересные события прошедшего дня. Я понимал, что каждый новый день в путешествии, наполненный впечатлениями, как губка стирает детали предыдущего, а мне очень не хотелось терять эти ценные эмоции и наблюдения.
Именно в рамках моей кругосветной экспедиции пришло осознание, что одних дневниковых записей уже недостаточно. Возникло желание подняться на новый уровень и попробовать силы уже в полноценной литературе. Сказать, что я тогда понимал, что такое литературный процесс — значит сильно слукавить. Я ничего в этом не понимал. Моими первоначальными мотивами были, во-первых, вполне эгоистичное желание максимально детально сохранить воспоминания об этом ярчайшем жизненном событии, чтобы потом мог перечитывать и снова погружаться в те ощущения. А во-вторых, довольно прагматичная цель — активная борьба со старческой деменцией, если хотите. Я рассуждал так: если я могу излагать мысли связно и владею литературным языком, значит, мой мозг еще в хорошей форме, он работает, он тренируется. Это была такая своеобразная зарядка для ума.
Именно в рамках моей кругосветной экспедиции пришло осознание, что одних дневниковых записей уже недостаточно. Возникло желание подняться на новый уровень и попробовать силы уже в полноценной литературе. Сказать, что я тогда понимал, что такое литературный процесс — значит сильно слукавить. Я ничего в этом не понимал. Моими первоначальными мотивами были, во-первых, вполне эгоистичное желание максимально детально сохранить воспоминания об этом ярчайшем жизненном событии, чтобы потом мог перечитывать и снова погружаться в те ощущения. А во-вторых, довольно прагматичная цель — активная борьба со старческой деменцией, если хотите. Я рассуждал так: если я могу излагать мысли связно и владею литературным языком, значит, мой мозг еще в хорошей форме, он работает, он тренируется. Это была такая своеобразная зарядка для ума.
Мой старт в литературе был осторожным. Первые две книги я создавал не в одиночку. Я сознательно нанял профессионального писателя, с которым мы работали в соавторстве. Он был для меня и учителем, и проводником, помогая структурировать хаос впечатлений в стройное повествование. Тогда же я дал себе внутреннюю установку, что должен написать десять книг. Десять полноценных произведений. Именно после этого рубежа, считал я, я смогу с определенной долей уверенности сказать, что состоялся как самостоятельный литератор. Я не жалел ни времени, ни средств на свое обучение: у меня было несколько замечательных, маститых преподавателей, которые помогали мне шлифовать слог, понимать законы драматургии и композиции.
С каждой новой книгой я делал шаг вперед. Я постепенно отходил от чистого травелога, находил свой собственный авторский голос и, что самое главное, осознавал, о чем же именно я хочу говорить с читателем. Если говорить об аудитории, то я пишу для думающих и чувствующих людей, которые, как и я, влюблены в путешествия. Для тех, кому интересно не только «где поесть», но и «о чем подумать, глядя на этот пейзаж». Моим читателям, надеюсь, близка легкая, ненавязчивая метафизика, немного саркастического, но тонкого, интеллигентного юмора. Я не сторонник ханжества в языке и, если того требует характер героя или ситуация, могу использовать и неформальную лексику, включая мат. Я считаю, что язык должен быть живым и естественным, он должен оправдываться сюжетом и характерами, а не быть картонным и прилизаным.
Главный источник моих тем — это пространства, в которых я оказываюсь. Меня захватывает идея исследования места здесь и сейчас, с одновременным погружением в его исторические пласты. Каждое мое путешествие сейчас — это целенаправленное исследование. Меня цепляет не просто точка на карте, а вопрос: «А что здесь происходило сто, двести, пятьсот лет назад?» Поэтому мои романы почти всегда многослойны. В них переплетаются, как минимум, две линии: какая-то историческая история, посвященная этому месту, и мое личное, современное путешествие и нахождение в этом пространстве. Из этого контраста и диалога эпох и рождается сюжет.
Было лишь два исключения из этого правила — два романа, написанных в период пандемии, когда возможности путешествовать не было. Один из них — «История Мираксздания» — стал для меня творческим экспериментом. Это была попытка написать легкий, ироничный детектив с развитой лирической, любовной линией. Должен признаться, писать о любви мне невероятно сложно, но я решил бросить себе вызов. Но даже в этой, казалось бы, отвлеченной истории, нашлось место для моей страсти — это была своеобразная дань уважения миру сигар. Через сюжет я попытался рассказать об искусстве создания сигар, о культуре табака, и проследить удивительный пятивековой путь, который проделал табак со времен Колумба, превратившись из диковинного растения в целую индустрию и культурный феномен. Даже в вымышленной истории мне важно оставаться исследователем и рассказывать о том, что я люблю и в чем разбираюсь.